Представьте, как где-то в Хорезме, на западе Узбекистана, открывается шлюз. Вода устремляется в канал, построенный еще в советские времена. Его бетонная облицовка местами растрескалась, а где-то и вовсе отсутствует. Там, где облицовка растрескалась, вода просачивается сквозь трещины.
По всей Центральной Азии от 30 до 50% поливной воды теряется на пути к полям.
С такими потерями трудно было бы мириться даже там, где воды в избытке. Но климат Центральной Азии меняется, ледники тают, реки становятся менее предсказуемыми, а население быстро растет.
И все же протекающий канал в Хорезме, как и тысячи других по всему региону, напоминает о том, что этот кризис «не просто следствие изменения климата», как пишет экономист Юлий Юсупов в новом выпуске нашей регулярной аналитической серии The Argument. Он отмечает, что значительную часть воды, которая теряется по пути, уже успели забрать из источника, перекачать и потратить деньги на ее подачу.
Почему же так происходит? По словам Юсупова, причина в том, что в регионе действует система, «которая не поощряет бережливость и не наказывает за расточительство».
На практике плату за воду многим фермерам по-прежнему начисляют исходя из площади полей, а не объема использованной воды. Так что экономить воду им попросту невыгодно. Государственные организации, которые эксплуатируют каналы и насосные станции, оказываются в парадоксальной ситуации: если они модернизируют инфраструктуру и снизят затраты на подачу воды, их финансирование может сократиться.
Значительная часть воды толком не учитывается. Однако стоит отметить, что Узбекистан пытается это изменить. С 2025 года фермеры, установившие счетчики и системы капельного или дождевального орошения, платят налог за пользование водой по половинной ставке. Для тех, кто не выполнил ни одного из этих условий, ставка на 10% выше базовой. Также в Узбекистане внедряется цифровая платформа «Suv hisobi», которая предназначена для расчета потребление каждого водопользователя. Но счетчики пока охватывают лишь часть сети. В июле 2025 года, президент Шавкат Мирзиёев признал, что в Узбекистане по-прежнему нет точных данных о том, сколько воды расходует каждое хозяйство.
Однако даже самый точный учет, по мнению Юсупова, сам по себе проблему не решит. Фермерам нужен еще и стимул потреблять меньше: «чтобы пользователь ценил ресурс, тот должен чего-то ему стоить».
Одними ценами проблему не решить: институты, в рамках которых они действуют, тоже нередко работают против экономии воды.
От ассоциаций водопользователей, как пишет Юсупов, ожидают, что они будут «распределять воду, собирать платежи и обслуживать небольшие каналы», однако многим не хватает ни контроля над инфраструктурой, ни техники для ее ремонта, ни полномочий принимать важные решения. Платежи фермеров едва покрывают даже эксплуатационные расходы системы. В то же время сельскохозяйственные земли остаются в государственной собственности, нередко на условиях неопределенной аренды, поэтому фермерам сложнее взять кредит, например, на капельное орошение.
За пределами отдельных стран органы, распределяющие воду Амударьи, почти не в силах добиться соблюдения согласованных лимитов. А Афганистан, сооружающий масштабный канал Кош-Тепа, чтобы забирать воду из той же реки, и вовсе остается вне этой системы.
Это не повод для отчаяния.
В отличие от тающего ледника, протекающий канал можно отремонтировать, и многое из необходимого уже существует на бумаге. Принцип Юсупова прост: те, кто подает и использует воду, должны получать финансовую выгоду от ее экономии.
Для операторов каналов это означает вознаграждение за надежную подачу воды и снижение потерь, а также возможность оставлять себе часть сэкономленных средств. Узбекистан уже движется в этом направлении, привязывая премии сотрудников к тому, сколько воды действительно доходит до хозяйств. Для фермеров это означает плату за фактически полученную воду и, там, где экономию можно надежно измерить, выгоду от сокращения потребления. Водный кодекс Узбекистана 2025 года уже допускает возможность переуступкисэкономленной воды на коммерческой основе, но механизмы, которые позволили бы это реализовать, пока не заработали.
Гарантии продления аренды и доступные кредиты помогли бы фермерам увереннее вкладывать средства в водосберегающее оборудование. Ассоциациям водопользователей нужны четкий правовой статус, финансирование и техника для содержания местных каналов. На уровне всего бассейна правительствам нужны общие данные и правила, которые можно применять на практике.
Обновление изношенных каналов по-прежнему потребует денег. Но дефицит – это лишь часть водной проблемы Центральной Азии. Остальное кроется в системе, которая делает расточительство дешевым, а бережливость – невыгодной. Это можно изменить. И тогда у тех, кто открывает шлюз в Хорезме, наконец появится стимул позаботиться о том, чтобы вода дошла до поля.
Центральная Азия активно инвестирует в солнечные электростанции, ветреные мельницы, гидроэнергетику и даже атомную энергию. Но как в действительности доставить всю эту электроэнергию до тех, кто в ней нуждается?
TURN IT AROUND! — это мощный коллективный призыв к переменам, срочное послание от поколения, которое живет на переднем крае экологических проблем.
Казахстан уже показал, что способен быстро двигаться вперёд. Теперь более важный вопрос заключается не в том, как достичь технологического развития, а в том, как сделать так, чтобы плоды этого прогресса были доступны каждому.