Круглый стол | Недостающее звено энергетического перехода Центральной Азии

Одно дело — произвести электроэнергию, и совсем другое — доставить её туда, где она нужна.

Этот обманчиво простой вопрос оказался в центре дискуссий, прошедших на этой неделе в офисе CAPS Unlock в Алматы, где эксперты из разных стран Центральной Азии собрались, чтобы обсудить региональную интеграцию электроэнергетических систем, устойчивость энергосетей и будущее энергетического перехода в регионе.

Представляя свою недавно опубликованную работу об электроэнергетических системах Центральной Азии, подготовленную для Фонда Фридриха Эберта, экспертка в области энергетики Аружан Меирханова отметила, что дискуссии об энергетическом переходе нередко сосредоточены на наращивании новых генерирующих мощностей: солнечных электростанциях, ветропарках, гидроэнергетических проектах и всё чаще — атомных объектах.

Однако сетям, по которым электроэнергия передаётся между странами и поступает к потребителям, уделяется значительно меньше внимания.

«Если страны наращивают генерацию быстрее, чем развивают передающую и распределительную инфраструктуру, энергетический переход рискует зайти в тупик», — предупредила она.

Мейрханова обратилась к моделям Международного энергетического агентства, чтобы объяснить, что происходит, когда развитие сетей отстаёт от роста генерации: возобновляемые объекты строятся, но передающая инфраструктура, необходимая для транспортировки электроэнергии от зачастую удалённых источников к потребителям, не успевает за ними. Результат — сохраняющаяся зависимость от резервной генерации на ископаемом топливе и в итоге значительно более высокий уровень выбросов, чем мог бы быть при своевременном развитии инфраструктуры.

Эта тема особенно актуальна в регионе, в памяти которого хранится блэкаут января 2022 года, одновременно затронувший Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан. Тот  случай стал напоминанием о том, что электроэнергетические системы Центральной Азии остаются глубоко взаимозависимыми, даже если политическая и регуляторная интеграция не так развита.

Меирханова назвала стоящую перед политиками задачу «энергетической дилеммой»: найти баланс между стремлением снизить углеродоёмкость и потребностью обеспечивать надёжность энергоснабжения в условиях растущего спроса. Проблема особенно остра в Центральной Азии, где потребление электроэнергии, как ожидается, будет быстро расти вследствие роста населения, промышленного развития, цифровизации и появления энергоёмких секторов, таких как центры обработки данных.

Одновременно правительства ставят перед собой амбициозные цели в области возобновляемой энергетики. Узбекистан стремится к 2030 году получать половину электроэнергии из возобновляемых источников, тогда как Казахстан продолжает расширять солнечную и ветровую генерацию по всей стране.

В своём выступлении Меирханова неоднократно повторяла основную мысль: генерация — лишь часть процесса.

Значительная часть последовавшей дискуссии была посвящена состоянию существующих электросетей. По всему региону многие распределительные системы были установлены несколько десятилетий назад и страдают от высоких технических потерь, значительно превышающих мировые средние показатели. Это показывает многолетнее недофинансирование и откладывавшийся ремонт.

Ряд участников круглого стола CAPS Unlock высказали считают, что проблема выходит за рамки самой инфраструктуры.

Нургали Рахманов, директор аналитического центра «Цифровое общество» из Алматы, обозначил устойчивость системы как проблему управления, а не инженерии.

По его словам, энергораспределительные компании нередко отдают предпочтение самому дешёвому оборудованию, а не решениям с наименьшими затратами на протяжении всего жизненного цикла. Стандарты закупок слабы, коррупционные риски встроены в систему, а хищение электроэнергии, включая и нелегальными майнинговыми операциями, продолжает подрывать эффективность.

«Устойчивость лучше всего рассматривать через призму управления», — сказал Рахманов. — «В энергетической инфраструктуре самое слабое звено — это распределительные компании. Потери растут не только из-за устаревших сетей советской эпохи, но и потому, что распределительные компании закупают оборудование по минимальной входной цене, а не исходя из стоимости жизненного цикла».

Он добавил меткое наблюдение о политической экономии проблемы.

«Это игра. Главное лобби за повышение тарифов — сами распределительные компании», — сказал он, характеризуя их как структур, которые выигрывают от роста доходов, одновременно сопротивляясь реформам управления, которые могли бы сократить их потери.

Дискуссия также выявила внутренние противоречия между «зелёными» амбициями региона и сохраняющейся потребностью в надёжной базовой генерации. Несмотря на то, что возобновляемая энергетика занимала заметное место на протяжении всего мероприятия, участники неоднократно возвращались к реальности: уголь, газ и атомная энергия остаются ключевой частью энергетического будущего Центральной Азии.

Канат Тилекеев, старший научный сотрудник Университета Центральной Азии, обратил внимание на планы, озвученные в конце 2025 года, по строительству крупной угольной электростанции в Кыргызстане. Они вызвали озабоченность в связи с экологическими последствиями и (не)совместимостью с климатическими обязательствами страны.

Другие докладчики обсудили растущую роль малых модульных реакторов, в особенности в Узбекистане, и вопрос о том, смогут ли ядерные проекты нового поколения обеспечить гибкую базовую мощность, необходимую для балансировки энергосистем с растущей долей возобновляемой генерацией.

Связь между энергетикой и водными ресурсами стала ещё одной ключевой темой. Участники из Кыргызстана и Таджикистана подчеркнули, что региональная электроэнергетическая интеграция неотделима от управления водными ресурсами. Гидроэнергетика остаётся критически важной для обеих стран, однако изменение режима осадков, отступление ледников и конкурирующие потребности в воде для орошения усиливают нагрузку на существующие договорённости.

«Нам действительно нужно думать о том, как работает перераспределение излишков внутри Центральной Азии», — сказала Зухра Халимова, старший советник CAPS Unlock.

Халимова отметила, что такие проекты, как CASA-1000, ориентированы на экспорт избыточной электроэнергии в Южную Азию, что ставит вопрос о том, как балансировать региональный спрос и экспортные возможности.

«В особенности когда Таджикистан производит излишки, он крайне заинтересован в продаже за пределы Центральноазиатского региона», — сказала она.

Это выступление вывело дискуссию за рамки энергосетей и электростанций — речь теперь зашла о региональном управлении и политической координации. Ряд спикеров отметили, что ключевые препятствия для более глубокой электроэнергетической интеграции не обязательно носят технический характер. Регион уже располагает значительными межсистемными связями, унаследованными от советского периода. Более сложными остаются вопросы доверия, регулирования, расчётных механизмов и обмена информацией.

Хотя политическое доверие внутри Центральной Азии заметно возросло в последние годы, регуляторы пока не готовы к той степени глубокой интеграции, которая существует в Европейском союзе,  считает Меирханова.

Вместо этого она привела в пример предложенную Всемирным банком платформу REMIT, которая позволила бы осуществлять трансграничную торговлю электроэнергией без необходимости делиться высокочувствительными операционными данными или полностью согласовывать внутреннее регулирование.

По её словам, «определённый уровень доверия для запуска предложенной Всемирным банком торговой платформы существует», однако по-настоящему интегрированный региональный рынок потребует значительно большего.

Немало внимания было уделено и роли внешних игроков. Если в презентации Мейрхановой на первом плане фигурировали Россия, Китай и Европейский союз, то в ходе последующей дискуссии была подчёркнута всё более значимая роль стран Персидского залива.

Роман Вакульчук, руководитель группы по климату и энергетике Норвежского института международных отношений, отметил, что с 2022 года Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты в совокупности вложили 7 миллиардов долларов в проекты возобновляемой энергетики в Центральной Азии. Всё чаще капитал Персидского залива сочетается с китайскими технологиями и реализацией проектов.

Складывается своеобразное разделение труда: страны Персидского залива обеспечивают финансирование и укрепляют свой имидж глобальных игроков в сфере чистой энергетики, тогда как китайские компании поставляют оборудование, инженерные решения и осуществляют реализацию проектов. Вакульчук обращает внимание на то, что крупные международные игроки пока не воспринимают участие стран Залива в энергетическом секторе Центральной Азии как угрозу.

«США, Россия, ЕС, Китай — никто из них не рассматривает страны Персидского залива как серьёзного геополитического конкурента в Центральной Азии», — сказал он. — «Никакой особой геополитической напряжённости вокруг этого нет».

Это наблюдение вернуло разговор к центральной теме мероприятия.

Вакульчук отметил, что доля инвестиций, направляемых в сетевую инфраструктуру, составляла лишь малую часть от вложений в генерирующие мощности. Этот разрыв, по его мнению, отражает то, что центральноазиатские власти фактически и запрашивали.

Этот дисбаланс может в итоге определить следующий этап энергетического перехода в Центральной Азии. Регион привлекает всё больший международный интерес и существенные инвестиции. Более сложная работа — непривлекательная, малозаметная и нередко политически чувствительная — лежит в области распределительных сетей, регуляторных механизмов и трансграничных институтов, от которых зависит, дойдёт ли вся сгенерированная энергия до тех, кто в ней нуждается.

Как выразилась сама Меирханова: «Энергетический переход в Центральной Азии не будет выигран только за счёт добавления зелёных мегаватт. Он будет выигран благодаря модернизации распределения, передачи, цифровизации, человеческого капитала и институтов, которые делают систему надёжной, доступной и устойчивой».